nakon2004

Кто знает, что это за дерево? Никак не кустарник, хотя похоже на орешник. Растет в московском дворе на Плющихе.

Четверг, 12 Июня 2008 г. 04:18

Сначала включите эту музыку:



Теперь читайте!
В тот день в середине девяностых, когда 12 июня был впервые объявлен праздничным Днем независмости России, я пришла на улицу Правды, где в заветном сквере  много лет собирались на свой праздник комсомольчане. Сначала я приходила сюда вместе с папой. Потом приходила уже без него и вместо него.
В тот день, объявленный новым праздником, на ежегодную встречу пришли только Надежда Суматохина и я. Комсомольчан осталась горстка, а тех, кому было по силам приехать, уже не осталось. Одна неугомонная Надежда, как называл ее мой папа, пришла. Мы с ней постояли, помолчали и разошлись. Больше комсомольчане не собирались на свой праздник. Некому.
Комсомольчане - это наше домашнее слово, у нас в семье так назывались строители города Комсомольска-на-Амуре. Мои папа и мама, и их друзья были комсомольчане. Это были люди особой породы. Мне повезло, что я жила среди них. Теперь из дали времен можно признать, что комсомол был тут ни при чем. Была молодость, дружба, высокие цели, и вы удивитесь - врожденная порядочность.
В 1932 году мой папа и его друзья приплыли по Амуру на ветхом колесном пароходе "Колумб" и высадились на таежном берегу рядом с крошечным нанайским стойбищем Дземги, чтобы строить новый город и авиационный завод.
И вот в мае 1936 года над заводом и Амуром взлетел первый самолет, сделанный руками моего папы и его друзей. А мой папа был начальником сборочного цеха, который он сам построил. И было тому начальнику 22 года.
12 июня 1933 года город получил имя. Сейчас это третий по величине город на Дальнем Востоке. Отсюда и праздник, день рождения города, которому сегодня 75 лет.
Я была в Комсомольске в 1985 году, по папиным следам. Там моего папу все помнили. Я была командирована от журнала ЦК ВЛКСМ. В горкоме комсомола я спросила, могу ли я посмотреть завод, папин сборочный цех. Там сделали большие глаза и сказали: -Это категорически невозможно! Режимное предприятие!
Наутро папин друг Николай Ильич привел меня в проходную завода и сказал: - Это нашего Павла дочка! Маша, пропустите!  И я увидела завод, и папин цех, и боевой самолет ИЛ-4 на постаменте, сделанный в этом цехе, а потом воевавший и вывезенный сыном Ильи Николаевича и его друзьями из болот Кольского полуострова... 
Но расскажу о первом миге, когда я увидела Комсольск. Летела долгие часы рейсом Москва-Хабаровск, потом местным небольшим самолетом до Комсомольска. Висели над черной ночной тайгой - и вдруг я увидела далеко внизу сверкающий огнями город, он был, как драгоценная корона. Это мой папа построил!
Как замечательно, когда после людей остается особое место на земле! 
На планете.

(Фото с сайта http://uchazdneg.livejournal.com/47111.html)

Помню обидные разговоры, что это была очередная показушная стройка коммунизма. Но когда в новых экономических отношениях в девяностые годы аналитики уныло долбили, что у России нет конкурентоспособной продукции - были самолеты СУ с завода в Комсомольске-на-Амуре, которые всегда имели спрос и успех на мировом рынке. И когда в новостях я слышу "Легендарный КнААПО, завод имени Гагарина" - я так счастлива! А недавно прошла эффектная презентация нового российского авиалайнера Sukhoi Superjet 100! Это всё комсомольчане!

Сегодня я встречаю этот праздник в дальней стороне. В отеле выступал скрипичный квартет. Темноволосые девушки с восточным разрезом глаз вдруг заиграли вальс "Амурские волны". Его очень любил мой папа. Услышать эту музыку в Этот день! И так далеко от берега Амура, где стоит завод, построенный моим папой и его друзьями.
Но я ставлю здесь другую, щемящую музыку о невозвратном, чистом, красивом. О комсомольчанах, которые больше не придут на свой праздник в заветный сквер в центре Москвы.
 

Вчера поздно вечером я говорила по телефону с подругой юности Ниной Умарбаевой. Вспомнили еще раз, как бредили Космосом в те баснословные года... Как мечтали о полете в Космос. И чтобы полетели - не обязательно мы, не обязательно наши друзья или знакомые, не обязательно наши земляки. Мы мечтали, чтобы в Космос полетели и высадились на другой планете - Люди с планеты Земля.
Как бывает "сон в руку" - так вышел наш телефонный разговор. Рано утром я узнала новость: зонд-исследователь сел на Марс и уже прислал нам картинки того, что увидел.
Я вспомнила, как увлеченно занимался темой Марса, работая в Королеве, друг моего Игоря Шурик Мартынов, он нам свою книгу подарил о покорении Марса. А этой зимой я была на докладе моего доброго знакомого Ильи Чусова, он много лет работал в государственной программе по подготовке полета на Марс. Им был создан оптимальный двигатель (сейчас как раз такой использовали американцы). Были продуманы конструкции, жизнеобеспечение. Но в конце 70-х годов правительство свернуло программу "Марс" без объяснения причин.
Сегодня я с радостным любопытством разглядываю новые картинки с другой планеты. И у меня ясное ощущение, что я здесь когда-то была. Например, в Средней Азии есть похожие места.
Но не было досады: - Ах, почему не мы, почему не русские! Зря пропал труд Шурика Мартынова, Ильи Чусова, Цандера, Кондратюка... 
Да не зря!
Просто я нормальный человек, и это заложено во мне с детства, хотя нас настойчиво учили другому. Во мне нет агрессивного рефлекса ухватить первой, добежать раньше других, сделать быстрее остальных...
Сегодня я радуюсь за все Человечество. Мы снова на Марсе!

 

 14 декабря 44 г. Здравствуйте !
Числа 10-го получил письмо от Мамы, чему конечно рад. Почему вы не получаете писем, не знаю. Я вам посылал деньги в октябре, ноябре, за этот месяц не посылаю; кроме того писал вам давно уж и не один раз.
Сейчас мы уже почти месяц отдыхаем.
Погода теплая, дожди изредка бывают, снег не думает пока выпадать. У вас наверное уже снега, холод, а у нас свободно можно ходить в гимнастерке.
Скоро, пожалуй, Новый год, где мы его будем справлять - неизвестно, или здесь или нет. Ну ладно, на этом кончаю. Пишите, жду писем, всем привет. С. Андреев.

С Новым Годом, с новым счастьем !
Сегодня 16-ое декабря, по расчету моему это письмо должно придти во-время. Думаю, что 1945 год даже в начале своем будет годом победы над нашим общененавистным врагом - проклятым фрицем.
Я думаю, что многие будут действительно счастливы, когда война кончится, особенно мы, кто уцелеет конечно.
Об вас - то я конечно не говорю, само собой разумеется.
У нас здесь выпал вчера снежок сантиметра на два, чуть - чуть морозец.
Мам, помнишь когда я приезжал на практику; мы там договорились кое о чем, что будет со мной после окончания училища.
Мы пока не воюем, отдыхаем, но вскоре думаем. Ну, пока, всем привет.
Посылаю открыточку самому маленькому существу. Жду письма. С. Андреев.
С Новым годом, с новым счастьем, малыш! Желаю тебе расти здоровым, веселым и больше не болеть. Твой дядя.



ПОЛЕВАЯ ПОЧТА % 32002 - Б КОМАНДИРУ ВОИНСКОЙ ЧАСТИ
Получив от Начальника связи извещение от 15 июня 45г. о смерти моего сына лейтенанта техника Андреева Сергея Евгеньевича, обращаюсь через Вас к его товарищам с просьбой прислать мне письмо с подробностями об аварии. Если смерть сына не последовала моментально, долго ли болел он, где находился на лечении, навещали ли его товарищи. Как и где похоронен.
За все сообщения о моем единственном сыне я и семья (мать и две сестры) будем чрезвычайно благодарны и признательны.
Отец Андреев Евгений Михайлович. 25 июня 45 г.
Адрес: г. Бабушкин Московской области, Спартаковская ул. д.20, кв. 1.

 

Сегодня День космонавтики, 12 апреля 2008 года. 
Во вторник 8 апреля среди бела дня (я никогда не включаю в это время телевизор, но вдруг захотела включить, вот и не верь в предвидения), я случайно попала на документальный фильм "Звездный отряд", снятый к приближающейся дате. Давно я с таким вниманием не смотрела телевизор. Я посмотрела этот фильм на одном дыхании. Надрывался телефон, но я не могла отвлечься, чтобы не потерять ни одного мгновения из этого повествования. Потому что эти мгновения - из моей жизни тоже.
Надо же, я уже могу предоставить исторические документы из той эпохи. Я - очевидец.
Вот искренние страницы из рукописного "Ашхабадского дневника" 17-летней девчонки. Они о предвидении события и о самом событии. Итак... 
  

Вот сделанный вчера кадр у ворот на выходе из Нескучного сада.
На нашей с Пашей памяти во дворе дома 30 по Ленинскому проспекту росло очень старое дерево. Со временем его ствол обнял прутья решетчатого забора, и забор врос в дерево.
Дерево засохло от старости, его спилили и заасфальтировали место, где оно стояло. Но осталась часть дерева, обнимающая забор.



На ровном спиле кто-но написал телефон. Может быть, это реклама. А может быть, здесь назначают свидания.

 Эти несносные старики, наши незванные семейные диктаторы и непрошенные домашние деспоты, с их ворчливостью и придирчивостью, с их непогрешимостью несмотря на забывчивость и бестолковость; с их тягой к бесконечным поучениям; с их твердой уверенностью, что они лучше нас знают, как нам воспитывать наших детей, как вести наше хозяйство и вообще как жить; с их умением подмечать малейшие наши ошибки и недостатки и не замечать своих. И с их категорическим утверждением: нет, не та нынче молодежь пошла!

Мы-то с вами, конечно, никогда не будем такими. Ни за что не наденем стариковские очки, не обопремся на палку, никогда не станем забывчивы. И никогда не повторим их ошибок.
Но если бы молодость знала, если бы старость могла! Ошибки повторяются снова и снова. А самое важное удается понять лишь на исходе битвы, называемой Жизнь.
Эти славные мудрые старики, вынесшие на своих плечах столько незаслуженных тягот и лишений и продолжающие их нести (иногда с ворчанием, но есть же пределы терпению!); эти старики, несмотря ни на что сберегшие Землю живой и давшие жизнь новым поколениям, честно пронесшие свою эстафету; эти добрые старики, мужественно хранившие в стуже лихолетий человеческое тепло, здравый смысл, оптимизм и порядочность, чтобы передать их по эстафете дальше. Несмотря ни на что, не отчаявшиеся, не озлобившиеся, не опустившие рук...

Наши добрые, такие необходимые старики! Здравствуйте! Живите и здравствуйте долго и счастливо! Пока вы есть на свете, мы остаемся детьми. Детство не кончается, пока мы ваши дети.

Наталья Коноплева. 1991 год

Из-за того, что мой день рождения затерялся вблизи 8 марта и получилась большая неопределенность, когда поздравлять - подарки продолжают поступать!
Не пора ли открывать Музей подарков nakon2004, наподобие Музея подарков Сталину, о котором мы на-днях злословили в комментариях на одном блоге?
В воскресенье приехал в командировку из Ашхабада сын моей подруги Тани. Привез в подарок два махровых полотенца.
Тоже, скажете мне, подарок!
О, еще какой подарок! Эти полотенца из туркменского хлопка, какой мы когда-то собирали в студенческих отрядах (я на фото закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться на Танькины выходки):

( Read more... )

 В мой день рождения утром раздался звонок в дверь. Это был курьер из редакции. Он вручил мне большую коробку и попросил расписаться на бланке.
В коробке была фарфоровая кукла в бархатном платье, с фиалковыми глазами и порхающими шелковыми ресницами. Подарок ко дню рождения. Мне бы радоваться, а я проводила курьера и расплакалась.
Это ведь было исполнение давнего сокровенного желания, и я ощутила себя счастливым ребенком, которому преподнесли страстно желанный подарок. Только грустно, что так долго…
В моем детстве я даже не мечтала о такой кукле, настоящей, фарфоровой. Потому что не знала, что они вообще бывают на свете. В моем военном детстве куклы были самодельные, тряпичные. Помню, как пришла посылка от тетушки из Средней Азии. Из ящика вынули сушеные фрукты, маленький резиновый мячик и куклу, сшитую из хлопчатобумажных чулок. Я ее очень любила и не догадывалась даже, что бывают и другие, настоящие куклы.
Прошло очень много времени, вся жизнь, прежде чем в магазинах появились настоящие фарфоровые куклы. Я подолгу любовалась на них в витринах, но не покупала. Не потому, что дорого, а потому, что не для кого. Купить желанную куклу себе – и в мыслях такого не могло быть.
И вот теперь у меня есть такая замечательная кукла, и она вернула ощущение детства и счастливые замирания сердца, которые бывают в ожидании новых чудес в этой непростой, но такой удивительной и увлекательной жизни.
По совету своей хорошей знакомой я дала кукле имя Прасковья. Так звали старую добрую женщину, у которой я жила, когда мои родители надолго уезжали работать за границу. Все называли ее тетя Паша.
Так в моей любимой редакции выполнили невыполнимое желание маленькой девочки Наташи.
Исполнение желаний – это то, что никогда не поздно.

Наталья Коноплева.
27 апреля 2006 года.

© Copyright: Наталья Коноплева, 2008
Свидетельство о публикации №2803120403

Современный философ Григорий Померанц, скромный библиотекарь, вот что пишет:
«Я был счастлив по дороге на фронт, с плечами и боками, отбитыми снаряжением, и с одним сухарем в желудке, потому что светило февральское солнце и сосны пахли смолой. Счастлив шагать поверх страха в бою. Счастлив в лагере, когда раскрывались белые ночи. И сейчас, в старости, я счастливее, чем в юности. Хотя хватает и болезней, и бед». Сам бывший сиделец объяснял истоки своего состояния так: «Видимо, от рождения я был наделен чувством природы. А на Севере были удивительные белые ночи. Кто не видит природы, замечает лишь колючую проволоку».
Думается, дело не только во врожденных задатках. Дар внутренней свободы не дается даром. Так, Померанц описывает, как в 33 года в лагере сделал одно из важнейших для себя открытий: «Я понял, что каждому из нас даны только осколки истины и бессмысленно спорить, чей осколок больше. Прав тот, кто понимает свое ничтожество и безграничное превосходство целостной истины над нашими детскими играми в истину». Излагая устно этот эпизод, Григорий Соломонович обычно скороговоркой добавляет: «С этого начался путь к счастью». И когда я спросил, почему, он ответил: потому что чувство превосходства, уверенность в своей правоте разрушают и любовь, и дружбу.
Каких бы тем ни касался в своих трудах Григорий Соломонович (только за последние 10 лет вышло 12 книг), везде мы слышим тихий голос мудрого человека, способного подняться над злобой (в прямом и переносном смысле слова) дня.
Публикация - ЕВГЕНИЙ ЯМБУРГ, "Огонек".

У меня к этому привозному "празднику имени Клары Цеткиной и Розы Люксембург" особая неприязнь. Это надо было удумать его в самую распутицу и грязь, да еще в весенний авитаминоз! А каково мужчинам добывать цветы к празднику, когда в нормальных странах (в том числе в прародительнице-Германии) нормальные цветы в это время не цветут?
А главное - этот праздник наползает на мой день рождения, превращая его в дологоиграющий: кто-то считает делом чести посетить наш дом с поздравлениями законного 6-го числа, а кто-то приходит в более удобные выходные дни 7-го и 8-го. Эти дни безделья  теперь всегда рядом.
А ведь было время, когда этот праздник был просто ничего не значащей надписью в отрывном календаре на стене в коммуналке, и никто не обращал не него внимания, вроде Дня работника судебной системы. В школе нас никто не поздравлял, и этот рабочий день был такой же, как остальные...
В застойные времена (или немного раньше, подзабыла) с какой-то дури 8 марта сделали нерабочим днем, соседствующим с моим днем рождения, и вот теперь мой день рождения принудительно растягивается на три дня. А ведь даже хорошие праздники утомляют.
Ну и еще, конечно, несправедливо, что мне по этому удобному для всех (кроме меня) стечению обстоятельств всегда достается один подарок вместо двух...
В заключение процитирую SMS-ку:

8 марта - еще метели,
Еще сугробы,
8 марта - еще морозы...
Но Клара с Розой
8 МАРТА ВСТАЮТ ИЗ ГРОБА!!!!
(с) - копирайт не знаю чей. 

 
1 марта. Утро. Подмосковье.
Несмотря на отдельные особенности погоды в отдельных местах - это весна! 
Пахнет весной. И птицы в дальнем лесу перекликаются.
 

Сегодня Воронеж назван наконец городом-героем. А как же иначе? Для меня это очевидно с детства, что Воронеж - город-герой.
Я помню себя очень-очень рано. Из сравнения воспоминаний со взрослыми выходит, что я запомнила в подробностях крыльцо дома и двор, где мы с мамой были в эвакуации в Ульяновске, когда мне было 9 месяцев.
Потом мы вернулись в свой разоренный разграбленный дом в Москве. Помню, какие-то дяденьки клали в комнате печь из кирпичей, чтобы нам не замерзнуть. Но эта печь требовала много дров, и тогда посередине комнаты поселилась железная печка-буржуйка, которую топили газетами и щепками, на четырех тонких железных ногах, похожая на домашнее животное. У меня отношения с печкой были напряженные, я несколько раз обжигалась об ее железные бока...
Да, так про Воронеж. Наверное, по пути из эвакуации мы в него попали. Я в поезде всю дорогу смотрела в окошко. И вдоль дороги рядами стояли печи. Большие русские печи с зияющими горнилами и с каменными трубами в небо. Я ничего не спрашивала, может, еще и говорить не умела. Но эта картина много лет стоит у меня перед глазами. Позже я поняла, что деревянные избы сгорели, а каменные печи остались...
Мы подъезжали к Воронежу, разрушенному недавними боями. Ничего бросающегося в глаза я не запомнила, разруха была везде и выглядела обычной. Но здание вокзала было нарядного желтого цвета! Может быть, уцелело от разрушения, а может быть, успели отремонтировать. С тех пор слово "Воронеж" ассоциируется у меня с радостным желтым цветом. И еще одно яркое воспоминание - безумно вкусный пшенный суп, которым накормили нас на вокзале, тоже ярко-желтый. Как же я была голодна, если сваренная на воде пшенная крупа оказалась такой незабываемо вкусной! Я потом много лет любила пшенный суп и пшенную кашу, как счастливое воспоминание об утоленном детском голоде.
Ехали мы с многими пересадками, на перекладных, и всю дорогу мама несла наши пожитки и меня на руках. А как иначе? Никто ей не помогал. В водовороте войны она оказалась одна с маленьким ребенком на руках. Она была здоровая и сильная. Но как же ей было страшно, трудно представить! Помню, в дороге мы ночевали с ней на полу в какой-то избе, накрытые тяжелым тулупом. И помню чей-то разговор, что дальше идти нельзя, там волки. Недавно женщину с девочкой загрызли...
После всех передряг, которые мы перенесли в пути, Воронеж был раем. Я всегда буду чувствовать благодарность этому городу.
Много позже я была в Воронеже в редакционной командировке. Разыскала воспитанника Макаренковской колонии, который оказался другом моего папы по Комсомольску-на-Амуре. Я написала о нем очерк. И еще у одного папиного друга в Воронеже успела взять интервью. Но это отдельная история.
Была ранняя весна, я шла по центральной улице Воронежа, откуда был виден Дон, и опять чувствовала теплую живую благодарность этому городу и этим людям.



6 июня 1943 года. Может быть, это дата снимка. А может быть, мама надписала этой датой фотографию, когда отправляла папе на фронт. 

 Вот моя статья о любимой московской улице, опубликованная в еженедельнике "Аргументы и факты" в 1993 году, сразу после октябрьских событий. Статья имела успех, было много откликов, писем, а некоторые старожилы Плющихи узнавали мой телефон и рассказывали много интересного. Я тогда же добавила в статью то, что узнала. Убрала длинноты. И вот что получилось.

 

В семье моей мамы было шесть сестер. Старших звали Вера, Надежда, Любовь, Софья. День их именин 30 сентября всегда был нашим общим семейным праздником. Это были пятидесятые годы двадцатого века, когда телефонов почти ни у кого не было, телевизоров тоже. Зато мы жили поблизости и почти каждый день навещали друг друга. Тетя Вера и мой двоюродный брат Валерка жили на Плющихе, в коммунальном подвале красивого старинного особняка наискосок от академии имени Фрунзе. Когда я думаю о тогдашней Плющихе, в памяти всплывают кусты черемухи по дворам, трамвайные трели и радостное детское ожидание чуда.
Мою маму звали Любовь. Наша семья жила неподалеку, в доме тридцать пять на Большой Пироговской. Это и сейчас красивый особняк с высокими лепными потолками. В те времена он был превращен в коммунальное гнездо с уродливыми перегородками. Было всякое: ругань, воровство, сплетни. В квартире жило восемь семей, и было примерно столько же детей. Мы были близки по возрасту и дружны, вместе играли и никогда не ссорились. Мне о той коммунальной квартире вспоминается только хорошее.